– Идея о создании в Днепропетровске Музея, посвященного истории Холокоста жила очень давно. Десять лет назад, когда был создан Попечительский совет Благотворительного Фонда Днепропетровской еврейской общины, я вышел с подобной инициативой на собрании руководителей еврейской общины. Они отнеслись с большим пониманием к моему предложению, и мы начали всерьез заниматься этим, искать талантливых специалистов, которые бы хотели участвовать в этом проекте. Вместе мы проходили разные этапы, которые с этим связаны.

– Раньше на месте территории, отведенной под строящийся комплекс «Менора», были склады. Один – принадлежал фабрике Володарского, другой – находился в ведомстве Министерства обороны. Также был жилой дом, РСУ и какие-то другие сооружения, которые необходимо было выкупить, а потом снести. Тогда огромную помощь оказал комитет «Джойнт», руководителем нашего региона на тот момент был Менахем Лепкивкер. Джойнт нашел необходимую сумму на покупку одного из складов. Впоследствии – Игорь Валерьевич Коломойский выделил значительные средства для расселения жильцов жилого дома, для переноса других объектов. На этом сложности не закончились – следовало объединить эту землю в один участок, придать ему необходимый статус и только после того, как территория была закреплена за Днепропетровской еврейской общиной, стало возможным приступать к строительству. Был этот процесс нелегким: для того, чтобы начать строительство на законных основаниях, понадобилось… 10 лет! У многих были свои виды на эту территорию, но, в конце концов, все увенчалось успехом.

Первую попытку создания проекта музея и многофункционального комплекса для еврейской общины сделал Александр Дольник. Надо отметить, что он занялся этим на добровольных началах. Вместе мы ездили в Израиль, Польшу, собирали материалы, говорили с различными специалистами. Это был период, когда мы были в поиске нужного образа, какой-то архитектурной идеи. Первоначальный проект выглядел так: это был большой стеклянный черный куб, за которым возвышалось здание Мемориального зала памяти в виде усеченной пирамиды. Оно должно было символизировать трубу крематория. С выходом на улицу Демьяна Бедного шла аллея Праведников мира. Но этот проект не нашел поддержки по двум причинам: во-первых, он не отвечал представлениям о том, каким должен быть комплекс, во-вторых, он был нерациональным с точки зрения использования дорогостоящей территории в центре города.

Спустя время появился всем нам хорошо знакомый проект «Менора». Выполнил его талантливый архитектор Александр Сорин, которому удалось прочувствовать первоначальный замысел.  И сегодня, как результат совместных поисков и усилий – семимильными шагами близится к завершению строительство нашего «детища» – уникального комплекса «Менора».

С самого начала музей задумывался не как региональный, а как всеукраинский, чтобы рассказать о чудовищных масштабах Катастрофы на всей Украине. Сегодня проектом музея занимается Центр «Ткума» во главе с Игорем Яковлевичем Щупаком. Центр «Ткума» имеет статус Всеукраинского, и, насколько мне известно, собирает материал о Холокосте по всей Украине. Проект, представленный Центром «Ткума», убедительно доказывает, что мы не уходим от первоначального образа, и скоро его смогут увидеть все.

Открою один секрет: у нас имеется большой дар, который преподнес Игорь Валерьевич Коломойский. Это 70 картин и других ценных экспонатов, произведений искусства еврейских авторов, и на еврейские темы. Все они будут представлены в музее в разделе культуры. Некоторые документы, которые будут представлены в музее в разделе о геноциде, поражают самим фактом своего существования, как, например, антисемитские листовки, или записка, приобретенная когда-то в антикварном магазине. Автор ее обращается к бургомистру с просьбой отдать ему мебель, конфискованную у «жидов»…

– В мире есть много музеев, посвященных еврейской истории, культуре и Шоа. Все они многолики и непохожи. Какие эмоции, какое настроение, по Вашему мнению, должен нести людям музей, построенный в Украине?

– Безусловно, он должен потрясать. Потому что главное событие, которому будет посвящен Музей – потрясает само по себе и, на мой взгляд, уходит за рамки человеческого понимания. Бывают случаи, когда на осознание какого-то исторического события требуется много лет, когда видны последствия. Тогда, через анализ этих последствий, причины становятся более понятными, что-то проясняется. Холокост – это беспрецедентное событие в истории человечества.

Парадокс! Время проходит, но оно ничего не проясняет, и мы продолжаем оставаться с ощущением невозможности того, что когда-то стало возможным… Поэтому, так важно сейчас, когда время отдаляет нас от событий тех лет, сохранять память об этом. Говорить, показывать и… потрясать. Украина, как и Польша – это большое еврейское кладбище. Мы, как и поляки, создаем «музей на кладбище», в этом, на мой взгляд, его специфика и особенность.

– Что еще можно считать отличительными особенностями этого музея?

– Есть еще один очень важный аспект: мы строим еврейский музей в «нееврейской» стране. Одно дело создание Яд Вашем в Израиле. Даже если его посещают туристы со всего мира – намного легче, когда всё вокруг накладывает определенный отпечаток толерантности восприятия. Это дает ощущение «страховки».  В Украине есть определенная сложность с трактовкой некоторых аспектов Холокоста, потому что здесь, так же как и в Польше, имеются глубокие корни антисемитизма, который не расцветает буйным цветом только потому, что социальная и политическая коньюктура этому, слава Б-гу, не способствуют. Среди евреев тоже находятся люди, которые говорят: «Зачем это вам надо, вы хотите вызвать еще большую ненависть к нам, мало вам проблем, которые у нас и без того есть». К сожалению, вся наша история говорит о том, что нужно быть осторожными, осмотрительными. Но, с другой стороны, выбор этого места для Музея был не случаен, скорее предопределен:  здесь, в Екатеринославе, еще 200 лет назад начала существовать еврейская община, оставившая огромное культурное и историческое наследие.

Современный антисемитизм, как отдельная тема музея, обязательно будет представлен, потому что закрывать глаза на это явление недопустимо. Мы будем говорить о том, как он себя проявляет: о нападениях на евреев, в том числе на религиозной почве, о том, как время от времени мы стираем знаки свастики со стен нашей синагоги.  Мы попытаемся говорить обо всем, но при этом избегать конфликта, не задевать «болевых точек». Мы живем в этой стране, в Украине, и поэтому будем лояльно относиться к традициям украинского народа. Какая будет выбрана тональность для освещения болезненных тем – это вопрос нашего искусства, нашего такта, нашего чувства меры.

Другая его особенность: этот музей создается в XXIвеке. Все музеи Холокоста – и Берлинский еврейский музей, и Музей Холокоста в Вашингтоне – создавались в XXвеке, с теми техническими возможностями, которые были тогда. Когда в Яд Вашем я разговаривал со специалистами по поводу выбранного ими решения, они сказали: «сегодня мы бы уже все сделали по-другому». Мы уделяем особое внимание компьютерному, мультимедийному оснащению. Новые технические возможности, которые мы обязательно будем использовать (например, создание виртуального музея), поспособствуют тому, что музей станет интересным для молодого поколения, и это создает совсем иную перспективу. Каждый, кто захочет, сможет работать в музее: прийти, посидеть, ознакомиться с материалами, подумать.

Мы предусмотрели также и передвижную экспозицию. Зарубежные музеи давно практикуют обмен экспонатами. Уже сейчас есть планы на то, что в Днепропетровском музее истории евреев и Холокоста будут выставляться уникальные материалы из музейных фондов Израиля, Германии, США, России.

– Кстати, о молодежи.  Для Вас вопрос сохранения памяти национальных традиций – не пустые слова. Как приобщить нынешнюю еврейскую молодежь к национальным ценностям, сделать так, чтобы они больше интересовались своим прошлым?

– Этим вопросом задаются сейчас многие. Мировое еврейство в этом смысле переживает глубокий кризис. Если, к примеру, оценивать современную израильскую молодежь с точки зрения осведомленности в религии, сохранения национальных традиций – нужно признать: их подготовленность оставляет желать лучшего. Хотя я лично видел молодежные экскурсионные группы израильских и других детей, которых знакомят с трагедией Холокоста. Мне кажется, что еврейские дети здесь, в Украине, знают больше, чем еврейские дети в Израиле, но этого тоже недостаточно. Вам известно, что сейчас существует очень много образовательных программ для еврейских детей, студентов. Знают ли мои дети о Холокосте? Конечно, знают. Если Вы спросите, знают ли дети из других еврейских семей об этой трагедии – не уверен. Ведь все зависит воспитания.

– Вы сегодня много сказали об антисемитизме как о фатальном, неистребимом явлении. Но ведь этому явлению можно как-то противодействовать? В Вашингтонском музее Холокоста есть раздел, рассказывающий об антисемитской пропаганде, о самых распространенных мифах, касающихся евреев. Посетителям также рассказывают и о том, как противостоять этому явлению и не попасться на удочку демагогии, дешевой пропаганды. Как Вы считаете, будет ли целесообразным, учитывая столь неоднозначную ситуацию с отношением к евреям в Украине, сделать подобную экспозицию и в Днепропетровском музее?

– По поводу мифов есть замечательная книга «Дьявол и евреи», автор – Д. Трахтенберг. В ней рассказывается о том, как рождались мифы о евреях, где они берут свои истоки. Он рассказывает, что евреев ассоциировали с нечистой силой, и пишет, как на этой почве разжигался антисемитизм; как вся эта еврейская непохожесть – «их» суббота, «их» кашрут, «их» молитва, «их» одежды – создавала, с одной стороны, некую мифическую оболочку, а с другой стороны – вызывала страх, недоверие. Все это подпитывалось многовековыми предрассудками, рождавшими ненависть к нашему народу. То есть, исследуется сам феномен антисемитизма. Безусловно, такие мифы были и есть, и мы будем говорить об этом во что бы то ни стало.

А вообще, я глубоко уверен в том, что ничего никогда не поменяется. Трагедия Холокоста и отношение к евреям в целом – это заложено в нашем мироздании. Мир устроен так, что есть небо и земля, день и ночь. Этот мир устроен с евреями, а значит, все проблемы, которые есть в этой связи, всегда будут. Я не питаю иллюзий по поводу того, что евреев когда-то «полюбят». По крайней мере, все мы видим, что пока это не удается. Другой вопрос – люди пытаются научиться быть терпимыми, не уничтожать друг друга. После Аушвица не должно быть поэзии, но она все же есть. Мы живем в мире, который, в принципе, уже невозможен после того, что произошло с нашим народом. Но… история продолжается.

– Марк Львович, Вы – интересный собеседник, и мы знаем, что Вы в свое время закончили философский факультет МГУ. Всегда ли получается смотреть на невзгоды и неудачи по-философски?

               – Нет, к сожалению. Мне бы очень хотелось, где-то в глубине души, обладать таким взглядом на жизнь, который был присущ Сократу, но я бы не смог. В нашем современном мире нужно быть еще кем-то…